"Кто ты в истории Китая?"

"...Осталось пережить тринадцать таких же..."

Нельзя сказать, что этот день чем-то отличается от остальных. Я просил милостыню по улицам, пока люди пренебрежительно тыкали в меня пальцами, назидательно веля детям вести благопристойную жизнь. Несмотря на то, что шея и плечи окончательно затекли под тяжестью канги, смысла в отдыхе я не вижу, ведь всё равно не выйдет ни прилечь на спину, ни опереться о стену. Лучше уж искать еду, пока ещё на улице есть люди.

К сожалению, уже вечерело, а в рот так и не попало ни крошки. Я подошёл к торговцам, уже убирающим свои прилавки, рассчитывая получить остатки. Один из них дал мне подгнивающую тыкву. Удовлетворённый, я поблагодарил торговца и побрёл обратно в тюрьму, пока не стемнело. Это не так сытно, но лучше, чем ничего, и лучше, чем сырой рис, ведь у меня нет денег на дрова, чтобы развести огонь и сварить его.

Что ж, этот день оказался не плох. Осталось пережить ещё тринадцать таких же.
 Нельзя сказать, что этот день чем-то отличается от остальных. Я просил милостыню по улицам, пока люди пренебрежительно тыкали в меня пальцами, назидательно веля детям вести благопристойную жизнь. Несмотря на то, что шея и плечи окончательно затекли под тяжестью канги, смысла в отдыхе я не вижу, ведь всё равно не выйдет ни прилечь на спину, ни опереться о стену. Лучше уж искать еду, пока ещё на улице есть люди.

К сожалению, уже вечерело, а в рот так и не попало ни крошки. Я подошёл к торговцам, уже убирающим свои прилавки, рассчитывая получить остатки. Один из них дал мне подгнивающую тыкву. Удовлетворённый, я поблагодарил торговца и побрёл обратно в тюрьму, пока не стемнело. Это не так сытно, но лучше, чем ничего, и лучше, чем сырой рис, ведь у меня нет денег на дрова, чтобы развести огонь и сварить его.

Что ж, этот день оказался не плох. Осталось пережить ещё тринадцать таких же.